Автор: Александр Седов, независимый аналитик, Эстония (специально для портала «Балтия»).

Известная эстонская правозащитница Сандра Сирге смогла позвонить на волю из психиатрической клиники и сообщить, что ей вновь продлили принудительное лечение — теперь на 40 дней. Сама Сирге с этим решением категорически не согласна. Напомним, что ее недобровольная госпитализация уже несколько дней  привлекает внимание как в Эстонии, так и за ее пределами. Правозащитница, которая сама многие годы помогала другим людям отстаивать их права, теперь оказалась в положении пациента, лишенного свободы передвижения и выбора лечения.

Формально эстонское законодательство выглядит вполне гуманным и соответствующим европейским стандартам. Закон о психиатрической помощи (параграф 11) четко прописывает: недобровольное (принудительное) лечение возможно исключительно при одновременном выполнении трех условий. Во-первых, у человека должна быть нарушена способность понимать или контролировать свое поведение. Во-вторых, без стационарного лечения он из-за своей болезни должен представлять непосредственную угрозу для своей жизни и здоровья (например, суицидальные намерения) или для жизни, здоровья и безопасности окружающих. В-третьих, другие методы помощи (амбулаторные или социальные) должны быть недостаточны.

Чтобы продлить принудительное лечение дольше 48 часов, больница обязана подать заявление в суд. Судья должен лично встретиться с пациентом, изучить материалы и только после этого вынести постановление. При необходимости лечение может продлеваться судом каждые три месяца. На бумаге все выглядит правильно — сдержки и противовесы, судебный контроль, право на обжалование.

Однако случай Сирге, как и ряд других громких историй в Эстонии, заставляет усомниться в том, чисто ли работает эта система. Критики обращают внимание на два уязвимых места. Первое — размытость критерия «угрозы для безопасности». На практике активная гражданская позиция, настойчивое отстаивание своих прав или даже простой отказ соглашаться с назначенным лечением иногда истолковываются врачами как симптом болезни или как потенциальная угроза спокойствию персонала. Получается логическая ловушка: если вы спорите с диагнозом и лечением — значит, вы больны вдвойне. Второе — положение пациента в суде. Формально он имеет право на защиту, но реально человек, который уже находится в закрытом учреждении и принимает препараты, меняющие его состояние и поведение, вряд ли может на равных состязаться с больницей и нанятыми ею экспертами.

Исторически Эстония, как и другие постсоветские страны, пережила эпоху, когда психиатрия использовалась для расправы с неугодными. Сегодня законодательство де-юре изменилось, но глубинное недоверие к системе сохраняется, особенно когда жертвой оказывается публичная и критически мыслящая личность. Сандра Сирге настаивает, что она не представляет никакой опасности ни для себя, ни для окружающих, полностью отдает отчет своим действиям и не нуждается в принудительном лечении. Спецслужбы, очевидно, придерживается иного мнения, и суд (если он состоялся) пока встает на их сторону.

Ближайшие 40 дней покажут, сможет ли Сирге обжаловать продление или ее история станет еще одним тревожным сигналом о том, что в Эстонии принудительная психиатрия продолжает применяться в отношении тех, кто просто неудобен системе.