Интервью Россия Комментарий: Интервью Собчак со «скопинским маньяком» — легализация зла Интервью с маньяком Моховым нужно удалить со всех ресурсов, а Ксения Собчак должна перестать называть себя журналистом и извиниться перед жертвами и женскими правозащитными организациями, считает Лола Тагаева. Ксения Собчак Ксения Собчак Интервью со «скопинским маньяком» Моховым, который около двадцати лет назад похитил двух школьниц и четыре года насиловал их, держа в подвале (одна из них за это время трижды беременела и родила в бункере двоих детей, третьего — уже после освобождения), уже вызвало массовое обсуждение и острую общественную реакцию. Депутат Госдумы Оксана Пушкина попросила Генпрокуратуру России дать правовую оценку словам маньяка о готовности «опять заняться» одной из своих жертв и готовит законопроект, ограничивающий право осужденных за особо тяжкие преступления высказываться о событиях, касающихся потерпевших. Одна из жертв Мохова, Екатерина Мартынова, также написала заявление в прокуратуру. Она заявила СМИ, что не ожидала, что маньяк, причинивший ей столько зла, получит информационную площадку, и что Ксения Собчак будет подробно общаться с Моховым, сидя с ним «друг напротив друга». Дискредитация журналистики Лола Тагаева Лола Тагаева Как журналист и гендерный исследователь я хочу обратить внимание на два важных момента. Во-первых, важно понимать, что видео, подготовленное командой Собчак, к журналистике не имеет отношения, и обсуждать его, на мой взгляд, необходимо, говоря о нем лишь как о «некоем контенте». Хочется напомнить Ксении Собчак, апеллирующей к популярности, что видеосюжеты, в которых дети открывают киндер-сюрпризы, набирает еще большее количество просмотров в Youtube, но при этом они не наносят вреда обществу. Цель журналистики — отвечать на общественно важные вопросы, рассматривая даже самые трудные и спорные из них сквозь призму служения обществу и его, а не своим собственным, интересам. Собчак расспрашивает маньяка про секс с детьми как о чем-то само собой разумеющемся, спокойно обсуждая с ним все интимные подробности. Что даст обществу знание того, в какой позе происходило надругательство над детьми? Получается, что чудовищное зло, вышедшее на свободу, как будто и не наказано, что ему дают деньги и внимание, и это нормально, раз это делает «журналист»? Приглашая «скопинского маньяка» к разговору на равных, Собчак подчеркивает важность его персональной фигуры, она легализует зло, предоставив ему свою площадку, которую люди считают журналистикой. Не зря одна из жертв маньяка не могла представить, что кто-то сядет напротив него за столом и будет вести с ним непринужденную беседу, интересуясь его сексуальными возможностями и предпочтениями. А ведь именно так говорит с Моховым в интервью представитель общества, журналист, и даже представитель государства, следователь. Повторная травматизация жертв Видя, как с маньяком общаются на равных, изображают его как человека с тяжелой судьбой, зритель невольно ставит знак равенства между «понять, почему он такой», и «принять его» — именно эта логическая цепочка в человеческой психике ведет к появлению эмпатии, благодаря которой люди еще не поубивали друг друга. Именно поэтому во многих странах запрещено давать слово террористам — чтобы избежать тех ошибок, которые совершила Собчак. Она показывает человеком существо, которое до конца им не является, так как очевидно, что в силу психических особенностей оно лишено свойственной человеку эмпатии. Такой маньяк должен быть интересен, в первую очередь, психиатрам, исследующим запущенные случаи социопатии. При этом, насколько эмпатичны сами создатели видео, тоже неясно. Зачем показывать жертве извинения маньяка? Чтобы еще раз травмировать ее? Она недостаточно настрадалась за четыре года? Девушка уже заявила, что даже не смогла на это смотреть. Совсем недавно адвокаты российских жертв насилия начали подавать жалобы в Европейский суд по правам человека о повторной травматизации девушек, которой те подвергаются во время следствия и суда, когда их десятки раз заставляют пересказывать одно и то же и снова переживать насилие — несмотря на все предупреждения психологов о губительном воздействии подобного метода. Я уверена в том, что контент, созданный Собчак, должен быть удален со всех ресурсов, чтобы избежать ретравматизации пострадавших. Медвежья услуга правозащитникам Второй аспект, который кажется мне очень важным, заключается в том, что работа Собчак аннулирует многолетнюю просветительскую работу правозащитников и активистов, которые пытаются внедрить в общественное сознание мысль о том, что в насилии всегда виновен насильник, а общество должно защищать жертву. Объяснить напуганной и запутавшейся жертве домашнего или сексуального насилия, что она не виновата, убедить ее, что все обвинения в том, что она, якобы, сама спровоцировала насильника и агрессора, абсурдны, — это часть важной работы по оздоровлению общества и защиты прав, в первую очередь, женщин. А что увидели женщины в интервью Собчак с Моховым? Что у насильника есть какие-то свои аргументы, по которым он совершал преступления, и их сочувственно и с уважением слушают миллионы? Дать возможность одному из самых жестоких насильников в истории современной России рассказать свою версию преступления — это примерно то же, что спросить избитую женщину: «А что ты сделала, чтобы он тебя не бил?». Правозащитники, психологи и все те, кто работает с людьми, пострадавшими от любой формы насилия, изо всех сил пытаются убедить их в том, что общество на их стороне, что жертвы имеют право не бояться, что зло будет непременно наказано. После видео Собчак они увидели, что зло может получать за интервью деньги, внимание и славу. Как, впрочем, и сама Ксения Собчак. Автор: Лола Тагаева — политический обозреватель и организатор проекта о гендерном просвещении MoscowFemFest, автор колонки на DW. Facebook: Лола Тагаева Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом. Смотрите также: Телефон в руках, на экране которого написал хэштег #MeToo #MeToo: жертвы сексуального насилия обвиняют О насилии рассказывают миллионы людей со всего мира Акция #MeToo («Я тоже»), запущенная в октябре известной голливудской актрисой Алиссой Милано, приобретает все больший размах. Милано предложила жертвам насилия рассказать о пережитом, чтобы таким образом бороться с сексуальными домогательствами. Миллионы пользователей Facebook и Twitter рассказали свои истории, в том числе и публичные персоны. Как появилась эта акция и кого еще обвинили в насилии? 123456789 Смотреть видео 03:22 Нет согласия — нет секса: Украина приняла прогрессивные законы в защиту жертв насилия Контекст Когда мужчина становится жертвой: исповедь о бытовом насилии По данным за 2019 год, в Германии 81 процент жертв домашнего насилия — женщины, 19 процентов — мужчины. При этом мужчины реже готовы признать себя жертвой. Читайте историю Тами Вайссенберга. Аудио- и видеофайлы по теме Навальный допрашивает Собчак — «Заповедник» Путин, Навальный и Собчак: у кого самый большой рейтинг среди молодежи? – DW Новости Дата 25.03.2021 Автор Лола Тагаева Темы Выборы президента России 2018 года, Ксения Собчак Ключевые слова Ксения Собчак, скопинский маньяк, Мохов, интервью Собчак, жертвы насилия Обратная связь: Написать в редакцию Напечатать Напечатать эту страницу Постоянная ссылка https://p.dw.com/p/3rC0k Также по теме Russland Journalistin Xenia Sobtschak Präsidentschaftskandidatin Интервью со «скопинским маньяком» не вышло бы в ФРГ. Почему? 26.03.2021 Интервью с преступником, совершившим тяжкие преступления? Крайне проблематично, говорят немецкие эксперты по журналистской этике, с которыми поговорила DW.

Россия

Комментарий: Интервью Собчак со «скопинским маньяком» — легализация зла

Интервью с маньяком Моховым нужно удалить со всех ресурсов, а Ксения Собчак должна перестать называть себя журналистом и извиниться перед жертвами и женскими правозащитными организациями, считает Лола Тагаева.

Ксения Собчак

Интервью со «скопинским маньяком» Моховым, который около двадцати лет назад похитил двух школьниц и четыре года насиловал их, держа в подвале (одна из них за это время трижды беременела и родила в бункере двоих детей, третьего — уже после освобождения), уже вызвало массовое обсуждение и острую общественную реакцию. Депутат Госдумы Оксана Пушкина попросила Генпрокуратуру России дать правовую оценку словам маньяка о готовности «опять заняться» одной из своих жертв и готовит законопроект, ограничивающий право осужденных за особо тяжкие преступления высказываться о событиях, касающихся потерпевших.

Одна из жертв Мохова, Екатерина Мартынова, также написала заявление в прокуратуру. Она заявила СМИ, что не ожидала, что маньяк, причинивший ей столько зла, получит информационную площадку, и что Ксения Собчак  будет подробно общаться с Моховым, сидя с ним «друг напротив друга».

Дискредитация журналистики

Лола Тагаева

Как журналист и гендерный исследователь я хочу обратить внимание на два важных момента. Во-первых, важно понимать, что видео, подготовленное командой Собчак, к журналистике не имеет отношения, и обсуждать его, на мой взгляд, необходимо, говоря о нем лишь как о «некоем контенте». Хочется напомнить Ксении Собчак, апеллирующей к популярности, что видеосюжеты, в которых дети открывают киндер-сюрпризы, набирает еще большее количество просмотров в Youtube, но при этом они не наносят вреда обществу. 

Цель журналистики — отвечать на общественно важные вопросы, рассматривая даже самые трудные и спорные из них сквозь призму служения обществу и его, а не своим собственным, интересам. Собчак расспрашивает маньяка про секс с детьми как о чем-то само собой разумеющемся, спокойно обсуждая с ним все интимные подробности. Что даст обществу знание того, в какой позе происходило надругательство над детьми? Получается, что чудовищное зло, вышедшее на свободу, как будто и не наказано, что ему дают деньги и внимание, и это нормально, раз это делает «журналист»?

Приглашая «скопинского маньяка» к разговору на равных, Собчак подчеркивает важность его персональной фигуры, она легализует зло, предоставив ему свою площадку, которую люди считают журналистикой. Не зря одна из жертв маньяка не могла представить, что кто-то сядет напротив него за столом и будет вести с ним непринужденную беседу, интересуясь его сексуальными возможностями и предпочтениями. А ведь именно так говорит с Моховым в интервью представитель общества, журналист, и даже представитель государства, следователь.

Повторная травматизация жертв

Видя, как с маньяком общаются на равных, изображают его как человека с тяжелой судьбой, зритель невольно ставит знак равенства между «понять, почему он такой», и «принять его»  — именно эта логическая цепочка в человеческой психике ведет к появлению эмпатии, благодаря которой люди еще не поубивали друг друга. Именно поэтому во многих странах запрещено давать слово террористам — чтобы избежать тех ошибок, которые совершила Собчак. Она показывает человеком существо, которое до конца им не является, так как очевидно, что в силу психических особенностей оно лишено свойственной человеку эмпатии.

Такой маньяк должен быть интересен, в первую очередь, психиатрам, исследующим запущенные случаи социопатии. При этом, насколько эмпатичны сами создатели видео, тоже неясно. Зачем показывать жертве извинения маньяка? Чтобы еще раз травмировать ее? Она недостаточно настрадалась за четыре года? Девушка уже заявила, что даже не смогла на это смотреть.

Совсем недавно адвокаты российских жертв насилия  начали подавать жалобы в Европейский суд по правам человека о повторной травматизации девушек, которой те подвергаются во время следствия и суда, когда их десятки раз заставляют пересказывать одно и то же и снова переживать насилие — несмотря на все предупреждения психологов о губительном воздействии подобного метода. Я уверена в том, что контент, созданный Собчак, должен быть удален со всех ресурсов, чтобы избежать ретравматизации пострадавших.  

Медвежья услуга правозащитникам

Второй аспект, который кажется мне очень важным, заключается в том, что работа Собчак аннулирует многолетнюю просветительскую работу правозащитников и активистов, которые пытаются внедрить в общественное сознание мысль о том, что в насилии всегда виновен насильник, а общество должно защищать жертву.

Объяснить напуганной и запутавшейся жертве домашнего или сексуального насилия, что она не виновата, убедить ее, что все обвинения в том, что она, якобы, сама спровоцировала насильника и агрессора, абсурдны, — это часть важной работы по оздоровлению общества и защиты прав, в первую очередь, женщин. А что увидели женщины в интервью Собчак с Моховым? Что у насильника есть какие-то свои аргументы, по которым он совершал преступления, и их сочувственно и с уважением слушают миллионы?

Дать возможность одному из самых жестоких насильников в истории современной России рассказать свою версию преступления — это примерно то же, что спросить избитую женщину: «А что ты сделала, чтобы он тебя не бил?». Правозащитники, психологи и все те, кто работает с людьми, пострадавшими от любой формы насилия, изо всех сил пытаются убедить их в том, что общество на их стороне, что жертвы имеют право не бояться, что зло будет непременно наказано. После видео Собчак они увидели, что зло может получать за интервью деньги, внимание и славу. Как, впрочем, и сама Ксения Собчак.

Автор: Лола Тагаева — политический обозреватель и организатор проекта о гендерном просвещении MoscowFemFest, автор колонки на DW. Facebook: Лола Тагаева

Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.

Смотрите также:

  • #MeToo: жертвы сексуального насилия обвиняют О насилии рассказывают миллионы людей со всего мира Акция #MeToo («Я тоже»), запущенная в октябре известной голливудской актрисой Алиссой Милано, приобретает все больший размах. Милано предложила жертвам насилия рассказать о пережитом, чтобы таким образом бороться с сексуальными домогательствами. Миллионы пользователей Facebook и Twitter рассказали свои истории, в том числе и публичные персоны. Как появилась эта акция и кого еще обвинили в насилии?

123456789 Смотреть видео 03:22

Нет согласия — нет секса: Украина приняла прогрессивные законы в защиту жертв насилия

Контекст

Когда мужчина становится жертвой: исповедь о бытовом насилии По данным за 2019 год, в Германии 81 процент жертв домашнего насилия — женщины, 19 процентов — мужчины. При этом мужчины реже готовы признать себя жертвой. Читайте историю Тами Вайссенберга.  

Аудио- и видеофайлы по теме

Навальный допрашивает Собчак — «Заповедник»   Путин, Навальный и Собчак: у кого самый большой рейтинг среди молодежи? – DW Новости  

Также по теме

Интервью со «скопинским маньяком» не вышло бы в ФРГ. Почему? 26.03.2021 Интервью с преступником, совершившим тяжкие преступления? Крайне проблематично, говорят немецкие эксперты по журналистской этике, с которыми поговорила DW.

Вам также может понравиться

About the Author: Юрий Мочилин

Журналист. Религиовед. Правозащитник.

1 комментарий

  1. О какой дескрититации журналистики может идти речь коль сама она ужже давно продалась власть придержащим.

    Ксения Собчак сделала то что многие по понятным причинам сделать не могли. И даже маньяк имеет право на свободу слова.

    Когда из тюрьмы выходит убийца, то пресса с удовольствием смакует прошлое убийцы. В результате нагоняет страх. А ведь убийца отсидел свой срок и перед законом чист. К тому же, на свободе уму нужно социализироваться.а. Но государство это мало волнует. Вот об этом и надо писать и говорить, дорогие мои коллеги.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *